Illustrative image: The Voice of Thereminvox as Model of Universe. Generated by AI
На заре XX века появился музыкальный инструмент, у которого не было ни клавиш, ни струн, ни ударных мембран. Он вообще не требовал физического контакта. Это был терменвокс — единственный музыкальный инструмент, на котором играют, не прикасаясь к нему. Изобретателем этого удивительного инструмента был русский инженер Лев Сергеевич Термен, вошедший в историю под западным вариантом своего имени — Леон Теремин (Léon Theremin). Лев Термен родился 14 августа 1896 года в Санкт-Петербурге и получил одновременно физико-математическое и музыкальное образование по классу виолончели. После революции работал над созданием охранных датчиков в лаборатории Физико-технического института в Петрограде. Экспериментируя с радиочастотными осциляторами, Термен заметил любопытное явление: когда он подносил руку к катушке колебательного контура, частота генератора менялась — тело человека работало как переменный конденсатор. Как у инженера, у него возникла идея практического применения явления, а как музыканта — привело к созданию в 1920 году "эфирофона" (первоначальное название инструмента отсылает к "эфиру", невидимой среде, которая, как когда-то полагали, пронизывает всю Вселенную). В основе работы терменвокса лежит принцип гетеродина — явления, при котором два высокочастотных генератора создают частоту колебаний равную математической разности их частот. Один генератор работает на фиксированной частоте, а другой — на переменной, реагирующей на изменения вносимой ёмкости посредством вертикальной антенны высоты тона. Цепь регулировки громкости работает на принципе емкостной расстройки резонансного контура фиксированной частоты. В отличие от антенны высоты тона (где приближение руки повышает звук), здесь действует обратный принцип: чем ближе рука к петле, тем тише звук. Это позволяет музыканту резко "обрывать" ноты, имитируя щипок струны или игру смычком (стаккато). Термен представил своё изобретение на VIII Всероссийском электротехническом съезде в Петрограде. Публика, — привыкшая к классическим инструментам, — была изумлена: человек, не касаясь прибора, исполнял музыкальное произведение. Звук извлекался непрерывным, насыщенным вибрато; он напоминал то человеческий голос, то виолончель, но при этом обладал неким потусторонним, "эфирным" качеством, словно доносился из иного измерения. Возможно, терменвокс напоминает нам о том, что сама Вселенная — это инструмент, на котором играют, не прикасаясь к нему. Электромагнитные излучения Юпитера и Сатурна, зафиксированные космическими зондами, при переводе их в звуковой формат, пугающе напоминают вибрато терменвокса в его нижнем регистре. Быть может, неслучайно первый инструмент, на котором человек может играть без физического контакта, работает на принципе модуляции электромагнитного поля движением в этом поле материального тела.
Leon Theremin faisant une démonstration de son instrument. Source: Radio France
Развитие цивилизации определяется её способностью контролировать фундаментальные свойства пространства, времени и вещества. В этом свете терменвокс — не просто музыкальный инструмент, Лев Термен, сам того не ведая, коснулся границ математической системы, лежащей в основе всем известной физической реальности — от вибрации струны до колебаний квантовых полей, придающих структуру материи. Звук — это чистая математика в ощутимой форме: ряд числовых соотношений между частотами, амплитудами, фазами и гармониками. Когда одна струна вибрирует с определённой частотой, а другая — с частотой вдвое большей, человеческое ухо воспринимает это октавой — совершенным консонансом. Это соотношение "два к одному" остается неизменным, идёт ли речь о струнах лиры в Древней Греции, органных трубах средневекового собора или электромагнитных полях в глубоком космосе. Чистая квинта соответствует соотношению "три к двум", чистая кварта — "четыре к трём" и так далее. Эту последовательность Пифагор назвал "музыкой сфер", будучи убеждённым, что планеты, двигаясь по своим орбитам, создают гармонии, подчиняющиеся тем же закономерностям, что определяли поведение его монохорда. То, что Пифагор постиг геометрически, современная физика подтвердила и расширила до масштабов, которые греческий философ не мог себе даже представить. Молекулы вибрируют; атомы совершают колебания вокруг положений равновесия. Электроны перескакивают между энергетическими уровнями, испуская фотоны, частота которых математически пропорциональна разности энергий этих уровней. Обнаруживается, что частота — это фундаментальная математическая категория, пронизывающая всю физику. Терменвокс работает на принципе гетеродинирования, что с математической точки зрения означает наложение двух синусоидальных сигналов с разными частотами. При наложении двух синусоидальных волн образуется сигнал, содержащий как сумму, так и разность исходных частот. Если первый, фиксированный осциллятор работает, скажем, на частоте 170 000 колебаний в секунду, а второй, перестраиваемый осциллятор — на частоте 170 500 колебаний в секунду, то разность между ними составит 500 колебаний в секунду, что соответствует ноте "си" — четвёртой октавы на стандартном фортепиано. Это число — прямое следствие положения руки исполнителя в электромагнитном поле. Положение преобразуется в расстояние, затем в изменение электрической ёмкости, далее — в изменение частоты и, наконец, в слышимую разностную частоту. Вся эта причинно-следственная цепочка представляет собой последовательность непрерывных математических преобразований — сложную функцию, где независимой переменной выступает пространственное положение руки, а зависимой — высота звука, воспринимаемая слушателем.
Illustrative image: Sound is pure mathematics in tangible form. Generated by AI
Уникальность терменвокса с математической точки зрения заключается в отсутствии дискретизации и квантования. На фортепиано возможные частоты конечны и предопределены настройкой инструмента. На скрипке исполнитель может извлекать микротоны, однако давление пальца на гриф вносит физический элемент прерывистости. Таким образом, терменвокс является идеальным "физическим интерфейсом" для идей Коши и Римана: он переводит геометрию движения человеческого тела в пространстве в одномерный звуковой поток, делая абстрактные понятия непрерывности и спектрального анализа буквально слышимыми. Эта частотная кривая, в свою очередь, порождает форму звуковой волны, гармонический состав которой можно выявить с помощью преобразования Фурье. Преобразование Фурье, пожалуй, самый универсальный математический инструмент в анализе звука. Оно доказывает, что любой периодический сигнал, — каким бы сложным он ни был, — можно разложить на сумму простых синусоидальных функций, каждая из которых обладает уникальной частотой, амплитудой и фазой. При анализе звучания терменвокса преобразование Фурье показывает, что характерный тембр этого инструмента, — то самое "неземное» звучание", которое отличает его, скажем, от скрипки или флейты, — обусловлено особым распределением гармоник, то есть частот, кратных основной частоте. Различные конфигурации электрических схем терменвокса создают неодинаковое распределение гармоник, порождая тембры от чистых синусоидальных тонов до звуков, насыщенных нечётными гармониками, свойственными духовым инструментам с закрытым каналом. Впрочем, связь терменвокса с математикой не ограничивается анализом Фурье. Движение руки исполнителя в трёхмерном пространстве можно описать с помощью векторов, компоненты которых меняются со временем, вычерчивая траектории в фазовом пространстве — понятии, которое изучается в рамках теории динамических систем. Терменвокс, помимо прочего, представляет собой два связанных осциллятора. Изучение цепочек связанных осцилляторов стало одной из центральных тем математической физики ещё со времён работ Лагранжа в XVIII веке. При объединении нескольких осцилляторов в единую систему в ней возникают так называемые нормальные моды — коллективные формы колебаний, при которых все элементы движутся согласованно с одной общей собственной частотой. Весовые коэффициенты амплитуд и сами частоты этих мод определяются геометрией и жёсткостью связей. Именно благодаря связанным колебаниям и нормальным модам звучание музыкального инструмента, например рояля или скрипки, — это не просто сумма звуков отдельных струн, а единый и сложный тембр, возникающий за счёт резонанса корпуса и деки.
Учитывая, что наблюдаемая Вселенная содержит структуры, совершающие колебания практически во всех доступных для измерения пространственных и временных масштабах, возникает вопрос: связаны ли все эти колебания единой математической структурой? Ответ: да — квантовая теория поля рассматривает Вселенную как бесконечный набор связанных осцилляторов. С этой точки зрения вся Вселенная — это, в буквальном смысле, музыкальное произведение, написанное на языке частот: каждая частица — нота в симфонии, партитурой для которой служат уравнения квантовой теории поля. Если такой взгляд верен, то действия исполнителя на терменвоксе, — когда он перемещает руку в воздухе, изменяя локальное электромагнитное поле, — по своей сути не отличаются от того, что происходит во Вселенной на фундаментальном уровне. Открывающиеся здесь перспективы вызывают глубокое смятение. Исполнитель на терменвоксе, играющий последовательно октаву, квинту и кварту, воспроизводит простые целочисленные соотношения частот — 2:1, 3:2 и 4:3. Тот же принцип дискретных, целочисленных гармоник пронизывает физику на всех уровнях — от квантовых уровней энергии атома водорода и орбитальных резонансов планет до групп симметрии, управляющих квантовыми числами частиц в Стандартной модели. Пока остаётся неясным, скрывается ли за этой универсальностью чисел единая геометрия природы или перед нами лишь следствие общих законов линейной алгебры и теории групп. Тем не менее, сам вопрос настолько серьёзен, что такие выдающиеся физики, как Герман Вейль и Роджер Пенроуз, посвятили значительную часть своих исследований поиску этой математической гармонии.
Пожалуй, самый ценный дар, который терменвокс преподносит человечеству, — это не столько его звучание, сколько те внутренние перемены, что происходят с теми, кто учится на нём играть. Это тот самый момент, когда музыкант осознает: чтобы преобразить мир, вовсе не обязательно прикасаться к нему; что расстояние — это не отсутствие чего-либо, а иная форма присутствия. Когда разум учится прислушиваться к пространству между рукой и инструментом, он начинает слышать и пространство между звёздами. Взаимодействие со Вселенной строится не на силе, а на резонансе. А чтобы войти в резонанс с чем-то бесконечно более величественным, чем ты сам, достаточно совершить жест — простой и в то же время удивительный — провести рукой в воздухе и прислушаться к тому, как на это отзывается тишина.
Illustrative image: The Voice of Thereminvox as Model of Universe. Miyazaki Style. Generated by AI
Посвящается фонду "Manos de Héroes" (Руки героев). Этот фонд бесплатно изготавливает на 3D-принтере протезы для детей и взрослых, утративших кисти рук в результате несчастных случаев или по иным причинам. Монтевидео, 18 февраля 2026 года, Уругвай.
Оригинальное название: Lev Sergeyevich Termen – Theremin. Опубликовано под именем Compresor Schulz на платформе Internet Archive.
Текст и аудиозапись, опубликованные на платформе Интернет-аркайва пользователем под псевдонимом Компресор Шульц и кратко мной изложенный здесь, рассматривает бесконтактный музыкальный инструмент терменвокс как некую модель Вселенной. Автор переводит сухие понятия высшей математики и квантовой физики на язык чувственного опыта. Особую глубину замыслу придаёт посвящение работы благотворительному фонду, изготавливающему протезы. Выбор объектом исследования инструмента, на котором играют без физического прикосновения — снайперски точен.
Зацепила же меня интеллектуальная смелость автора, нетривиальность его мысли. Подобные или схожие идеи встречаются, например, в трудах естествоиспытателя Владимира Вернадского, физика Виктора Вайскопфа и психиатра Оливера Сакса. Так, например, автор связывает пифагорейские пропорции с квантовыми переходами электронов и преобразованием Фурье. Это прямо согласуется с выводами Вайскопфа о том, что музыкальные обертоны и стоячие волны в атоме подчиняются единой волновой архитектуре мироздания. Психиатр Оливер Сакс в своей книге "Музыкофилия" показывает музыку как фундаментальную силу, способную буквально перестраивать работу мозга, рассматривая ритм как физическую константу, а мозг — как резонатор. Надеюсь, читатель уже провёл здесь аналогию с мыслью автора о коллективных формах колебаний и частоте как физической константе? Упоминание эфирофона и сравнение его тембра с электромагнитными излучениями Юпитера и Сатурна невольно отсылает нас к космологическим идеям Вернадского, где пространство предстаёт не пустотой, а структурированной средой с колебательными свойствами.
Финальный вывод эссе выходит за рамки науки и приближается к экзистенциальным смыслам природы познания: "Взаимодействие со Вселенной строится не на силе, а на резонансе. А чтобы войти в резонанс с чем-то бесконечно более величественным, чем ты сам, достаточно совершить жест — простой и в то же время удивительный — провести рукой в воздухе и прислушаться к тому, как на это отзывается тишина".
Sources: Internet Archive. Lev Sergeyevich Termen – Theremin by Compresor Schulz (https://archive.org/details/lev-sergeyevich-termen [13.11.2026])



